Не смотря на то что смех мужчины звучал уродливо, как удушье или бульканье наполовину забитой трубы, его добродушная самоирония была весьма обаятельной.

Немного погодя Хоуи улыбнулся и сказал:

— Хорошо, вы выиграли. Я бы не взял ни одного голоса.

— Значит, ты честный мальчик. Я это знал, и это хорошо для тебя.

Хоуи снова надел свою бейсболку и пошел к тому зубцу в стене, который находился на два зубца дальше того, где сидел мистер Блэквуд, на расстоянии семь или восемь футов[8] между ними.

— И как же зовут тебя? — спросил мистер Блэквуд.

— Хоуи. Хоуи Дугли. Мое среднее имя — Мэбри, но я никогда его не использую. От него одни проблемы. Что вы делаете здесь наверху?

Жестом мистер Блэквуд показал на улицу под ними.

— Просто смотрю на парад.

— Но там нет никакого парада.

— Там всегда парад, Хоуи. Когда происходит что-то, в чем ты не можешь принять участие, а можешь только смотреть, — это и есть парад.

Хоуи вгляделся вниз на улицу, туда, где люди были просто людьми, не заботящимися о том, как они выглядят и являются ли объектами зависти, а затем снова посмотрел на мистера Блэквуда.

— Что с вами случилось?

— Рождение случилось со мной. Дефектное рождение, и я пришел в этот мир. Рождение или смерть — сложно сказать, что хуже. Конечно, я родился не таким большим, как сейчас, но моя младенческая форма, как они говорят, была еще более уродливой. Я полагаю, про тебя… это был какой-то огонь.

— Огонь, — подтвердил Хоуи.

— Когда это случилось?

— Мне было пять лет. Почти шесть лет назад.

— Должно быть, ты перенес несколько операций.

— Одиннадцать. Последняя была два года назад.

— Прости меня. Я имею в виду, как же, должно быть, это было больно.

Хоуи пожал плечами, как будто боль для него ничего не значила, хотя некоторое время она была для него всем сущим.